Оскар Эдуардович Лемм

(1856-1918 гг.) *

Лемм получил профессиональную подготовку за границей. В Лейпциге он занимался у Г. Эберса, а в Берлине — у Р. Лепсиуса и Г. Бругша. Эго однокашником был Ад. Эрман, с которым он постоянно вел дружескую переписку. В 1882 году он защитил в Лейпциге диссертацию по храмовому ритуалу Амона и в том же году опубликовал ее текст. В течение 80-х годов он не оставляет египтологию, упорно занимаясь египетским ритуалом и религиозными текстами. За эти годы он издал учебную хрестоматию по египетскому языку. По существу, хрестоматией является и его подборка религиозных текстов.

О.Э. Лемм был зачислен а Азиатский музей на должность ученого хранителя 29 октября 1883 года и оставался на этом посту почти до самой смерти — 21 мая 1918 года. В течение многих лет (с 1886 по 1902 гг.) он совмещал свои занятия в музее с чтением лекций по египетскому и коптскому языку на факультете восточных языков Петербургского университета.

В области коптологии, которой он, египтолог по образованию, стал заниматься скорее по обязанности (по заданию дирекции Азиатского музея, профиль которого, занимающегося средневековым Востоком, нарушил бы специалист, занимающийся египтологией), чем по собственной охоте, его привлекали, естественно, древние коптские тексты первых веков нашей эры и, во всяком случае, ранее конца I тысячелетия, т.е. той эпохи, когда коптский язык был еще живым разговорным языком египтян.

То немногое, что он успел опубликовать по египтологии, не было связано с его работой в Азиатском музее. Между тем, литературу по египтологии и коптологии музей комплектовал главным образом стараниями О.Э. Лемма, а когда уже после революции книжное собрание пополнилось личными библиотеками покойных О.Э. Лемма и Б.А. Тураева, его египтологический раздел можно было прямо назвать богатым.

Как египтолог Лемм интересовался религией древнего Египта, в особенности культом главного божества египетского пантеона Амона. В 1883-1893 гг. Лемм две хрестоматии древнеегипетских текстов, которыми пользовалось не одно поколение египтологов как в России, так и за рубежом.

В дальнейшей работе Лемм обратился еще раз к египетской тематике, исследуя истоки известной легенды от Иларии, дочери императора Зенона. Хотя легенда дошла до нас на коптском языке, но это еще не значило, что она возникла в коптской среде. Поэтому Лемм пытался обосновать ее местное коптское происхождение чисто египетским характером сюжета, сравнивая легенду об Иларии с еще более древней — о царевне бнт-рш (Бенетрешет) — текст на плите в Парижской национальной библиотеке. Поскольку коптская литература большей частью переводная, выявление оригинальных коптских произведений представляет исключительный интерес. Не удивительно, что статьей Лемма об Иларии заинтересовались чрезвычайно. Однако сюжетная параллель, на которой настаивал Лемм, слишком поверхностна, чтобы служить обоснованием для такого ответственного вывода. Новый издатель текста легенды об Иларии К. Дрешер после тщательнейшего разбора вообще опровергает гипотезу Лемма, оставляя открытым вопрос о происхождении легенды.

Вполне понятно, что в первую очередь О.Э. Лемм обратил внимание на коптские рукописи Санкт-Петербургской публичной библиотеки. В первый раз Лемм выступил как коптолог в 1883 году, прочитав на VI Международном конгрессе востоковедов в Лейдене сообщение о коптских рукописях Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Уже тогда его внимание привлекла интереснейшая рукопись — несколько десятков пергаментных листков из кодекса, написанного, судя по палеографическим данным, в IX — XI веках. Эти листки сохранили почти полностью мартирий святого Виктора и Стефаниды и отрывок (большей частью эсхатологического содержания), повествующий об архангеле Михаиле. Заинтересовавшись в связи с этим ролью Михаила в коптской агиологии, Лемм выступил на Лейденском конгрессе с предложением расшифровывать часто встречающиеся в коптских рукописях знаки ХМГ не как было принято тогда: «Христос, Мария, Гавриил», а как «Христос, Михаил, Гавриил» на том основании, что как в названии рукописи, так и в некоторых других апокрифических текстах Михаил и Гавриил являются традиционными спутниками Христа.

В первые же годы работы в Азиатском музее О.Э. Лемм занялся изданием рукописей Государственной публичной библиотеки. Публикация отрывков из Нового Завета на саидском диалекте (Codex Copticus Tischendorfianus I) была его первой коптологической работой. В предисловии он дал описание хранящихся в библиотеке коптских рукописей, главным образом из коллекции Тишендорфа, и частично иллюстрировал описание отрывками из них; в конце предисловия Лемм поместил несколько отрывков из книги «Ката мерос» на саидском диалекте. В том же году он издал остальные, а также опубликовал сильно фрагментированное файюмское Евангелие от Марка (Codex Copticus Tischendorfianus V). Затем Леммом была издана еще одна рукопись из этого собрания (IV) — отрывки из истории александрийских патриархов (впоследствии он не раз возвращался к этому изданию).

В 1890 г. Лемм издал пергаментные листы (содержащие отрывки из Притч и Евангелия от Иоанна на саидском диалекте), привезенные хранителем средневекового отдела В.Г. Боком из Египта и переданные им в дар Императорскому обществу любителей древней письменности (ныне хранятся в рукописном отделе Государственной публичной библиотеке под шифрами ОЛДП, F 143 и 144, Q 209).

Одновременно Лемм занялся и коптскими рукописями из собрания В.С. Голенищева (хранятся ныне в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина). Сначала он издал отрывки из псалмов и часть саидских новозаветных фрагментов (остальные были им опубликованы в 1906 г.). Ведя работу параллельно над рукописями обеих коллекций, О. Лемм предпринял издание апокрифических деяний апостолов сначала из собрания Тишендорфа (Codex Copticus Tischendorfianus VI), затем — Голенищева (Codex Copticus Golenischeffianus XI).

Так в период начальных занятий коптологией определилось основное направление его исследований. Работая над коптскими рукописями, тщательнейшим образом изучая издаваемые коптские тексты, он концентрировал внимание на конкретных, практических лексико-грамматических проблемах. Его интересовали значение и написание слов, их этимология, греческие слова в коптском языке, различные грамматические формы, встречающиеся в текстах. В то же время — что также было вызвано практическими потребностями при работе над текстами — Лемм фиксировал сходные выражения и обороты речи, родство сюжетных линий и образов. Накопленные им с годами колоссальный опыт и огромный материал, отраженные им в значительной части в «Studien» и «Miscellen» (о чем ниже), сделали его впоследствии одним из крупнейших авторитетов в мировой коптологической науке. Но занятие грамматикой как таковой, исследование строения коптского языка, теоретические обобщения лежали вне круга интересов Лемма. Он неоднократно бывал за границей. Многие рукописи европейских музеев были им переписаны и затем изданы. Он обменивался также списками и фотографиями коптских текстов со своими зарубежными коллегами, а иногда получал для издания и оригиналы памятников.

В 1899 г. Лемм издал отрывки из легенды о Киприане Антиохийском — парижскую рукопись (Cod. Copt. Parisinus 12915, foll. 1r-10v) и два фрагмента из посланий Афанасия Александрийского — неаполитанскую рукопись (Cod. Borianus CCXLIX-CCL).

В следующем 1900 г. Лемм опубликовал парижскую коптскую рукопись (Cod. Copt. Parisinus 12918, foll. 141-150), содержащую отрывок из сочинения, приписываемого Дионисию Ареопагиту.

Через три года он выпустил в свет две книги — также издание коптских рукописей из музеев разных стран. Первая содержит публикацию различных фрагментов из Романа об Александре (Cod. Copt. Parisinus, foll. 3-8; Cod. or. Berolinensis 409, foll. 29-30; Cod. Mus. Brit. or. 3367), часть из которых была ранее издана У. Борианом и комментирована и дополнена Г. Масперо. Другая представляет собой издание одного из интереснейших памятников коптской литературы — большой поэмы «Триадон» (XIV в.), последнего литературного произведения на саидском диалекте, созданного уже на искусственном мертвом языке автором, стремившимся возродить коптскую культуру. Эта коптская рукопись с арабским переводом была переписана Леммом во время его пребывания в Неаполе в 1896 г. В публикации воспроизведен коптский и арабский текст поэмы (в работе над арабским текстом Лемму помог В. Розен). Вторая часть работы — перевод и комментарии — так и не была осуществлена.

Как упоминалось выше, Лемм, тщательнейшим образом изучая тексты и квалифицируя их данные, накапливал огромный и чрезвычайно интересный материал. В 1906 г. он опубликовал работу, где собрал все известные ему упоминания об Иберии и иберах в коптских текстах (в том числе и в Cod.Copt. Tisch. III, текст которого приводится там в сопровождении фотографий; он содержит отрывки легенд о святых). С 1899 г. О.Э. Лемм регулярно помещает в «Известиях» и «Записках» Академии наук серию заметок и статей сначала под общей рубрикой «Kleine Koptische Studien», а затем — «Koptische Miscellen». Содержание их было самым разнообразным, начиная от маленьких заметок лексико-грамматического характера, где он разбирал значения отдельных слов, их этимологию, их формы и употребление, и кончая большими статьями, содержащими публикации коптских рукописей. Однако большинство их преследовало цель дополнения и исправления вышедших в свет изданий коптских текстов (например, работ Тураева, Эрмана, Штейндорфа, Гвиди, Росси и многих других). Вообще поправлять других было одним из любимых аспектов деятельности Лемма. Забившись за полки библиотеки Азиатского музея, он метал оттуда молнии, поражавшие всех современных ему коптологов. Торжествовали, в свою очередь, и те, кому удавалось обнаружить ошибки у самого Лемма.

В 1906 г. Лемм был избран членом-корреспондентом Академии наук. В этом году он опубликовал третью часть саидских новозаветных фрагментов (из коллекции Голенищева), а затем в течение нескольких лет издавал только свои «Koptische Miscellen», исподволь готовя к публикации Cod.Copt. Tisch. II, часть кодекса, содержащую мартирий святого Виктора и Стефаниды и окончание Гомилии об архангеле Михаиле.

Гомилию О. Лемм именовал "апокрифическим апокалипсисом«из-за заключительной эсхатологической части, посвященной роли Михаила во время Страшного суда, несмотря на то, что сохранилась и часть предшествующего текста, которая описывает деяния Михаила совершенно иного характера. Именно этот небольшой отрывок, рассказывающий о том, как Михаил помог мальчику, сыну бедной вдовы, Лемм поместил в первом томе серии, посвященном исследованию сюжетных линий, родственных истории Гамлета; в этом томе были собраны восточные варианты истории о юноше, несущем письмо, в котором заключен смертный приговор ему. Целиком гомилию Лемм так и не успел издать.

В 1912 г. Лемм опубликовал еще один новозаветный фрагмент из коллекции Голенищева, а через год — отрывки из коптских мартириев собрании Голенищева, Неаполитанской национальной библиотеки, Лувра и Британского музея. Это был его последний печатный труд.

О.Э. Лемм продолжал работать над мартирием святого Виктора. В то время были известны только два отрывка из коптских версий этого мартирия: туринский (Cod. Copt. Taurinensis Bibl. Naz., foll. 1-4) и парижский (Cod.Copt. Parisinus 12915, foll. 37r-37v). Парижская рукопись, содержащая начало мартирия, по тексту близка к нашей, и это позволило Лемму заполнить почти все лакуны в первых трех столбцах. Туринская, содержащая конец рукописи (но на бохайрском, не на саидском диалекте), тоже местами приближена к нашей, и, разумеется, она также привлекалась Леммом. Он широко использовал и гомилию святого Виктора, опубликованную еще в 1893 г.У. Бурианом с учетом присланной ему Леммом копии листа из коллекции Голенищева. В 1911 г. Лемм издал этот (отметив, что Бурианом он был издан «несколько неточно») и другой лист из коллекции Голенищева (Cod. Copt Gol. 18, foll. 2), служащий его продолжением, вместе с неопубликованными еще отрывками той же гомилии — парижским (Cod. Copt. Parisinus 12915, foll. 39-123; 12619, foll. 53-54) и берлинским (Cod. Orient. Berlionensis in folio, 1611, foll. 13), но не упомянул о том, что собирается издать и мартирий. Вместе с последним Лемм хотел опубликовать и несколько бохайрских гимнов, посвященных Виктору и хранящихся также в Публичной библиотеке. Работы должна была уже выйти в свет — в типографии были уже готовы чистые листы, когда в печати появилась в 1914 г. одна из книг Э. Баджа, в течение многих лет регулярно издававшего коптские рукописи Британского музея. В ней среди прочих рукописей была опубликована и саидская версия мартирия святого Виктора и Стефаниды (Br. Mus, Or. 7022)? Во многих местах полностью или почти полностью совпадавшая с нашей и к тому же сохранившая полный текст мартирия от начала и до конца. Само собой разумеется, ряд восстановлений Лемма теперь нуждался в пересмотре. Он выкупил чистые листы и приостановил издание, намереваясь заново переработать свой труд, но так и не успел выполнить свое намерение. Между тем, ученый мир знал о существовании петербургской рукописи мартирия хотя бы уже из того, что она писывалась в числе других коптских рукописей Леммом еще в 1885 г. было также известно, что Лемм готовит мартирий к публикации. И уже после смерти Лемма один из крупнейших коптологов, составитель большого коптского словаря В.Ю. Крам с большим сожалением заявил, что Лемм не успел издать эту интереснейшую рукопись.

* Текст приводится по изданиям: Еланская А.И.. Коптология // Азиатский музей – Ленинградское отделение Института Востоковедения АН СССР. – М.: Наука, 1972; Берлев О.Д. Египтология // Азиатский музей – Ленинградское отделение Института Востоковедения АН СССР. – М.: Наука, 1972; Берлев О.Д. Египтология // История отечественного востоковедения с середины XIX в. до 1917 г. М., 1997.